"Застава без ворот"


Составление, перевод, вступительная статья и комментарии В. В. Малявина

Малявин, Малявин книга, Афоризмы Китая книга, афоризмы книга

Читать электронную книгу >>
доступ для членов клуба Регистрация

Составитель сборника гунъань «Застава без ворот», а также автор комментариев и стихотворных кадансов к ним чаньский монах Умэнь Хуэйкай (1182–1260) был одной из самых примечательных фигур среди чань-буддистов своего времени — эпохи царствования династии Южная Сун.

На сайте Средоточия доступна электронная версия первого, самого полного издания книги «Афоризмы старого Китая», куда вошли изречения, не опубликованные в последующих изданиях,в том числе «Застава без ворот». Читать >>
Доступно для членов клуба, Регистрация.

Уроженец столицы Южносунского царства, города Ханчжоу, Умэнь, постригшись в монахи, несколько лет странствовал по окрестным монастырям, ища просветления. Оно пришло к нему при обстоятельствах весьма неожиданных, но именно поэтому в своем роде классических для чаньской традиции: в тот момент, когда до слуха Умэня донесся удар гонга, созывающего монахов к обеду. «Ясным днем, при свете солнца — громовой раскат. У всех существ на земле раскрываются глаза…» — говорилось в написанной Умэнем гатхе, которую полагалось сочинять монаху, пережившему просветление. Учитель Умэня, Юэлинь Шигуань, уверовал в подлинность просветления монаха из Ханчжоу и передал ему свою печать наставника. С тех пор Умэнь до конца жизни проповедовал в окрестностях своего родного города, кочуя по монастырям и даже бывая по приглашению в императорском дворе. Чаньский иконоклазм как-то ненасильственно, даже органически уживался в этом человеке с книжностью. Его слава проповедника росла с каждым годом. «Тело наставника словно ссохлось, а дух его был ясен, — пишет биограф Умэня. — Его слова были безыскусны, но таили в себе глубокий смысл…» По обычаю, сложившемуся в Китае (но противоречившему исконным правилам буддистов), император в знак официального признания заслуг Умэня пожаловал ему почетное одеяние и титул. Имея многочисленных учеников и могущественных покровителей, Умэнь до конца своих дней жил в уединенной горной обители.

Венцом проповеднической деятельности Умэня стал сборник «Застава без ворот» — одно из наиболее популярных и авторитетных произведений в обширной литературе чань. Собственноручное предисловие Умэня к этой книге помечено 1228 годом. В следующем году она была преподнесена императору Ли-цзуну и получила высочайшее одобрение, а еще спустя шестнадцать лет появилось первое ее печатное издание. Нормативным считается текст, включенный в буддийский канон.

Создавая свою книгу, Умэнь выступал в роли апологета «словесного» чань или, как говорили в Китае, «чань показа и разговора», противопоставляемого другой основной разновидности чаньской практики — «чань молчаливого созерцания». Комментарии и стихотворные резюме Умэня к отдельным гунъань являются данью уже устоявшейся к тому времени традиции. Сам же отбор «образцовых примеров», сделанный на основании широкого круга источников и в целом весьма придирчивый, позволяет судить о том, что чаньцы южносун-ской эпохи считали в своем традиционном наследии наиболее ценным и значительным. Главными героями книги Умэня являются великие танские наставники в линии Ма-цзу Даои: Байчжан, Наньцюань и Чжаочжоу (двум последним учителям посвящены 11 гунъань), а также Гуйшань и его последователи, в меньшей степени — ученики Дэшаня, в особенности Юньмэнь. Присутствие в сборнике четырех гунъань из жизни сравнительно малоизвестного наставника Уцзу Фаяня объясняется, вероятно, тем, что сам Умэнь был преемником Уцзу в пятом поколении. В сборнике нет ни одного сюжета из житийной литературы о Линьцзи, основателя наиболее популярного толка в чань, который исповедовал и Умэнь, но ссылки и аллюзии на высказывания Линьцзи часто попадаются в комментариях и стихах. Наконец, еще один примечательный факт: два сюжета в сборнике посвящены наставникам, жившим в одно время с Умэнем или несколько раньше. В позднейшей чаньской традиции подобные новшества уже не встречаются.

Перевод выполнен В.В. Малявиным по изданию: Мумонкан (Застава без ворот) / Ред. Хираты Такаси //Дзэн-но гороку. Т. ШП. Токио, 1973.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

В словах Будды главное — опыт сердца. Отсутствие ворот — вот врата истины. Как же пройти через заставу, в которой нет ворот? Не говорят ли мужи, изведавшие истину, что входящее в ворота не есть наше достояние[20], а полученное от других непременно потеряется[21]? Но так рассуждать — все равно что мутить воду в безветренную погоду или делать операцию на здоровом теле. А тот, кто привязан к чужим словам и ищет ответ в толкованиях, подобен глупцу, который хочет палкой сбить луну с неба или почесать мозоль, не снимая туфли.

В лето года моуцзы эры правления Шаодин я наставлял послушников в монастыре Лунсян, что в Дунцзя, и по их просьбе пересказал образцовые суждения старых учителей. Мои рассказы были подобны черепкам, которыми стучат в ворота, а когда ворота открываются, выбрасывают. Так хотел я наставить тех, кто предан учению. Понемногу у меня собралось сорок восемь примеров, и я дал им название «Застава без ворот».

Если читающий мои записки не убоится опасностей и будет идти прямо, как по лезвию ножа, его не остановит даже восьмирукий ната[22], его будут молить о пощаде все патриархи Запада и Востока. Поддавшись же сомнениям, он уподобится человеку, который смотрит из узкого окошка на скачущего мимо всадника: не успеет он глазом моргнуть, а истины уж и след простынет.

Великий путь не имеет ворот, Тысячи дорог ведут к нему. Тот, кто пройдет через эту заставу, Будет жить вольно — один в целом мире.

чань-буддизм, сутры, алмазная сутра, Малявин, Средоточие

Алмазная сутра, свиток 866 г.

1. Собака Чжаочжоу

Один монах спросил Чжаочжоу:

— Обладает ли собака природой Будды?

Чжаочжоу ответил:

— Нет![23]

Умэнь заметил: Тот, кто посвятил себя истине чань, должен миновать заставу патриархов. Прозрение приходит после того, как мысль исчерпает себя и дорога оборвется. Если через заставу патриархов не пройдешь и дорога мысли не оборвется, ты будешь томиться, как рыскающие в зарослях души мертвецов. Что же такое правда? Это застава патриархов. Одно-единственное слово: «Нет!» Вот что такое «застава без ворот учения чань». Тот, кто пройдет сквозь нее, не только встретится лицом к лицу с Чжаочжоу, но и сможет идти рука об руку с учителями всех времен. Он увидит то, что видели они, и услышит то, чему они внимали. Если ты хочешь пройти через их заставу, восчувствуй всеми членами, всеми порами тела одно слово «нет!» и неси его с собой день и ночь. Не думай, что это «пустотная полнота»[24], что это нечто или ничто. Думать о нем — все равно что держать во рту раскаленный железный шар, который нестерпимо хочется выплюнуть, да нельзя. Если ты решишься терпеть до конца, твое прежнее вредное знание и вредное сознание постепенно очистятся, внутреннее и внешнее сойдутся воедино. Это подобно тому, как немой видит сон. Он знает о нем, но не может рассказать. Тот, кто проникнется этим словом, возымеет силу потрясать Небо и двигать Землю. Он уподобится ратоборцу с отточенным мечом в руках. Если на пути его встанет Будда, он убьет Будду. Если дорогу ему преградит патриарх, он убьет патриарха[25]. Он выйдет из круга смертей и рождений. Он будет привольно скитаться в шести сферах мироздания[26] и освободится от четырех способов рождения[27]. Вложи всю силу духа в слово «нет!» и ни на миг не отступай от него. Тогда ты уподобишься светильнику, озаряющему целый мир.

В собаке природа Будды?
Ответ дан в самом вопросе.
Если ты скажешь «да» или «нет»,
Погубишь себя и лишишься жизни.
2. Байчжан и лиса

На проповедях Байчжана[28] стал появляться некий старик. Однажды, когда наставления были окончены, он не ушел из зала вместе с другими. Байчжан спросил его, что он за человек.

Ныне я не принадлежу к человеческому роду, — ответил старик. — Но когда-то, во времена будды Кашьяпы, я жил на этой горе и наставлял истине. Однажды меня спросили: «Подвластен ли прозревший истину человек закону причинности существования?»[29] Я ответил: «Не подвластен», — и за это был превращен в лису на пятьсот перерождений[30]. Прошу вас, о монах, своим мудрым словом помочь мне избавиться от лисьего облика. Осмелюсь спросить: «Подвластен ли прозревший истину человек закону причинности существования?»

— Прозревший истину человек не отличает себя от причинности существования, — ответил Байчжан.

Услыхав эти слова, старик достиг просветления. Он отвесил поклон и сказал:

— Теперь я освободился от лисьего облика и должен покинуть свое тело, которое находится на горе. Прошу вас похоронить меня по монашескому чину.

С этими словами он исчез.

На следующий день Байчжан велел изготовиться к похоронам.

— Вокруг все спокойно, и в монастыре нет больных. Что бы это значило? — недоумевали монахи.

После еды Байчжан повел монахов на гору. В пещере на склоне горы он нашел лисий труп[31] и распорядился предать его огню. Вечером он рассказал монахам о старике, превращенном в лису. Хуанпо спросил:

— Давным-давно некий человек был превращен в лису на пятьсот перерождений за то, что дал неверный ответ. Ну а если ответы наставника будут правильными, что тогда?

— Подойди поближе, и я поведаю тебе истину, — сказал Байчжан.

Хуанпо подошел к учителю и ударил его по лицу. Байчжан захлопал в ладоши и сказал со смехом:

— Я думал, ты — рыжая борода варвара, а теперь вижу, что ты рыжебородый варвар![32]

Умэнь заметил: «Мудрый не подвластен закону причинности». Как можно из-за этого превратиться в лису? «Мудрый не отличает себя от причинности». Как можно из-за этого освободиться от лисьего облика? Смотри на это «одним глазом»[33], и поймешь свободу пятисот перерождений на горе Байчжан.

«Не быть подвластным» и «не отличать себя»:
Две стороны одной монеты
«Не отличать себя» и «не быть подвластным»:
Тысяча промахов, десять тысяч ошибок.
3. Цзюйди выставляет палец

Всякий раз, когда наставника Цзюйди спрашивали, что такое чань, он в ответ поднимал палец. Один юный послушник в подражание ему тоже стал поднимать палец, когда его спрашивали, чему учит его учитель. Услыхав об этом, Цзюйди взял нож и отрубил послушнику палец. Тот закричал от боли и побежал прочь. Цзюйди окликнул его и, когда он обернулся, снова поднял палец. В этот миг послушник достиг просветления.

Когда Цзюйди покидал этот мир, он позвал учеников и сказал:

— Я получил «Чань одного пальца» от моего учителя Тяньлуна и за всю свою жизнь не смог исчерпать его смысл.

С этими словами он ушел из жизни.

Умэнь заметил: Просветление Цзюйди и послушника пребывает не на кончике пальца. Если кто-нибудь найдет его там, Тяньлун одним ударом отсечет и Цзюй-ди, и послушника, и себя самого!

Цзюйди унизил старого Тяньлуна,
Взмахом ножа заставив прозреть юношу.
Бог Цзюйлин, не мудрствуя, взмахнул рукой
И рассек надвое громаду горы Хуагианъ[34].
4. Безбородый варвар

Увидев портрет бородатого бодхисаттвы, Хоань спросил:

— Отчего этот парень из Западных краев такой безбородый?[35]

Умэнь заметил: Если вы что-то делаете, делайте по-настоящему. Просветление должно быть пережито воистину. Лик бодхисаттвы нужно прозреть в самом себе. Одного взгляда на него довольно для того, чтобы удостовериться в его подлинности. Но если станешь утверждать, что видел этот лик, тут же утратишь его.

Вступив в беседу с простаком,
Не расскажешь о заветных снах.
Бодхисаттва без бороды?
Навели тень в ясный день!
5. Сянъянь, висящий на дереве

Наставник Сянъянь говорил:

— Вообразите человека, который висит на дереве, уцепившись за ветку зубами. Он не может ухватиться за ветки руками, а под ногами его нет опоры. В это время внизу кто-нибудь спрашивает его: «Почему Бодхидхарма пришел с Запада?»[36] Если висящий на дереве человек промолчит, он обнаружит свою неспособность ответить на вопрос. Если откроет рот, он упадет и разобьется насмерть. Что ему делать?

Умэнь заметил: В такой момент самое изощренное красноречие оказывается бесполезным. Даже если выучить назубок все слова Канона, они тоже будут бесполезны. Когда сможешь ответить на этот вопрос, придешь к жизни, если прежде шел дорогой смерти, и придешь к смерти, идя дорогой жизни. Если не сможешь ответить, тебе остается дожидаться пришествия Майтрейи и спросить у него.

Сякьянь — воистину редкостный злодей.
Его яд отравляет весь мир.
Он запечатывает уста монахов
И заставляет их смотреть глазами мертвецов.
6. Будда, держащий цветок

Когда Будда проповедовал на Божественной горе[37], он взял в руку цветок и показал его собравшимся. Все промолчали, и только Махакашьяпа чуть заметно улыбнулся в ответ. Будда сказал: «Я обладаю глазом истинного учения, сознанием нирваны[38]. Все это нельзя выразить словами и передается вне поучений[39]. Отныне это принадлежит Махакашьяпе».

Умэнь заметил-. Золотоликий Гаутама бесстыдно солгал и опорочил добрых слушателей. Он «вывешивал баранью голову, а продавал собачье мясо»[40], да еще сам себя расхваливал. Если бы все вокруг рассмеялись, как смог бы он передать свою мудрость? И опять-таки: если бы Махакашьяпа не улыбнулся, как смог бы он передать свою мудрость? Этот золотоликий старец надувает простаков. Если мудрость не передается, то как мог завладеть ею Махакашьяпа?

Пока он держал в руке цветок,
Вся тайна вышла наружу.
О чем догадался Махакашьяпа,
Не разгадает никто ни на земле, ни на небе.
Будда, далай-лама, малявин, гунъань, чаньские, чань

Ух ты, ничего! Как раз то, что я всегда хотел!

7. Чжаочжоу приказывает вымыть чашку

Некий монах обратился к Чжаочжоу с такими словами:

— Я только что пришел в эту обитель. Дайте мне наставление.

Чжаочжоу спросил:

— Ты уже ел сегодня похлебку?

Монах ответил:

— Да, ел.

Чжаочжоу сказал:

— Тогда пойди и вымой свою чашку.

В этот момент монах прозрел.

Умэнь заметил: Чжаочжоу из тех, кто, открыв рот, обнажает сердце. Сомнительно, чтобы монах правильно расслышал его наставление и не принял колокол за кувшин.

На свете нет ничего очевиднее,
И потому это очень трудно увидеть.
Если бы знать, что горящий фонарь и есть огонь,
Рис уж давно был бы сварен[41].
8. Повозка Цзичжуна

Наставник Юань однажды спросил монахов:

— Цзичжун построил повозку с двумя колесами и сотней спиц. Если из нее вынуть ось, что станет с колесами?

Умэнь заметил: У того, кто ответит на этот вопрос, глаз Дхармы будет подобен блеску падающей звезды, а свет разума[42] — вспышке молнии.

Там, где сходятся спицы колеса[43],
Мудреца уже не отличить от невежды.
Это точка охватывает Небо и Землю,
Юг и север, запад и восток.
9. Предвечный Будда

Один монах спросил наставника Синъян Цинжана:

— Будда Великого постижения и Всепобеждающей мудрости[44] пребывал в медитации в течение десяти кальп[45], но не смог претворить высшую истину и обрести истинное освобождение. Почему?

Цинжан ответил:

— Твой вопрос говорит сам за себя.

Монах спросил:

— Если Будда пребывал в медитации, почему же он не достиг освобождения?

Цинжан ответил:

— Он не был Буддой.

Умэнь заметил: Признавайте знание Старого Варвара[46], но не думайте, что он все знал. Простой человек, обретший знание, — это мудрец. Мудрец, решивший, что он знает, — это простой человек.

Чем владеть телом, лучше владейте сознанием.
Когда покойно сознание, тело не доставит хлопот.
Владея и телом, и сознанием,
Незачем мечтать о знатном титуле.
10. Циншуй гол и бос

Монах по имени Циншуй сказал Цаошаню:

— Циншуй гол и бос. Не соблаговолит ли учитель помочь ему?

Цаошань спросил:

— Циншуй?

— Он самый, — ответил Циншуй.

Тогда Цаошань сказал:

— Циншуй уже выпил три чары отборного вина и все еще не замочил губ!

Умэнь заметил: Циншуй проиграл единоборство, а почему? У Цаошаня был острый глаз, и он знал, с кем имеет дело. Но даже если это так, нельзя все же не спросить: «Когда Циншуй успел выпить три чары вина?»

Нищий, как Фань Чуань.
Храбрый, как Сян Юй.
Он не владеет даже собственной жизнью,
Но не уступит всем богачам мира.
11. Чжаочжоу испытывает затворника

Чжаочжоу пошел к некоему монаху, медитировавшему в затворничестве, и спросил его:

— Что есть то, что есть?

Монах поднял кулак.

Чжаочжоу сказал:

— На мелководье корабли не смогут причалить.

С этими словами он ушел. Позже он вновь посетил затворника и спросил его:

— Что есть то, что есть?

Монах поднял кулак.

Чжаочжоу сказал:

— Кто может отдать, может забрать. Кто может убить, может спасти жизнь.

С этими словами он поклонился монаху.

Умзнь заметил: Поднятый кулак был один и тот же. Почему Чжаочжоу не признал его в первый раз и признал во второй? Кто найдет ответ на этот вопрос, узнает, что у Чжаочжоу язык без костей и он молол им как попало. А может быть, неправ был Чжаочжоу, и он понял свою ошибку благодаря затворнику. Слеп тот, кто думает, что мудрость одного превосходит мудрость другого.

Блеск просветленного ока — как падающая звезда.
Светоч мудрости — как вспышка молнии.
Нож, свершающий убийство,
Это мен, возвращающий жизнь.
Читать №12 — 48 притчи и послесловие в полной версии «Заставы без ворот» >>
Доступ для членов клуба   Регистрация

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *