Исповедь вновь рожденного 6


 В.В Малявин 16.09.2013

В этом году я получил неожиданно много поздравлений по случаю моего дня рождения, причем немалая часть из них пришла от людей, никогда меня не поздравлявших и вообще не знавших меня до последнего времени. Поздравлений, несомненно, искренних, с любовью, фантазией и многоэтажной (этот эпитет здесь как раз на своем месте) витиеватостью писаных. В день рождения мы празднуем, собственно, память рождения, как в день поминовения – память смертную. Преисполненный благодарности их авторам и всем тем, чьи послания не могли до меня дойти (знаю точно, что такие есть), и не имея возможности ответить тем же (я даже не знаю или – вот стыдоба! – дат рождения поздравителей) я решил ответить на этот трогательный дружеский жест столь же дружеским кратким обращением в совершенно невозможном жанре исповеди вновь родившегося и даже, точнее, снова и снова рождающегося. Скажу без ложной скромности, что я всегда любил скромность – и чтобы эта скромность уходила корнями в глубинное смирение, т.е. решимость жить с миром в мире. Отсюда нежелание отмечать свой день рождения. Так я стараюсь оправдаться перед теми друзьями, которые ожидали большего от прошедшей даты. Смирение может стать основой великой добродетели, если есть решимость и мужество принять его до конца. Хун Цзычэн изрекает абсолютно бесспорную истину: «Даже если благородный муж прожил в этом мире сто лет, кажется, что он не пробыл здесь и дня».

Малявин

На горе Мордо

Но надо бы объясниться, отчего меня привлекает именно «меньше, чем день», а не сто лет. Причины самые что ни на есть практические. Во, первых, сто лет – ничьи, а миг счастья – мой и ничей больше. Во-вторых, есть надежда, что так можно чаще рождаться и, следовательно, дольше жить; что тут «бессмертья, может быть, залог». Многих интересует только этот физический мир с его постылым здравым смыслом и дракой за место под солнцем. Есть люди – среди ученых их большинство – которые любят мир отвлеченных понятий, куда относится и всякая символология культуры. В китаистике этому соответствует, в частности, ицзинистика с производными от нее науками житейского благоустроения. Раскладывать из этих понятий, часто имеющих вид красочных метафор, всевозможные пасьянсы – почтенное, приятное, а часом и доходное занятие. Но меня больше интересует еще более глубокий слой опыта – то, что можно назвать микромиром познания, волшебной чащей жизни, где, как сказал китайский художник, «некуда воткнуть даже кончик волоска». Здесь еще ничего нет, но уже все есть и притом в неисчерпаемом разнообразии. Сказано: «В доме Отца моего обителей много». Отсюда выходит мир как живая Земля и человечество в человеке. Это «тайна тайн», «святая святых» или, по Сведенборгу, «внутреннейшее» человека. Тут метафоры бывают еще более яркие, только вот обозначать что-либо они уже не могут. Ни корысти, ни славы этот «мрак бездны актуального» не обещает. Многим он покажется, наверное, страшным, ненужным. Но, по правде говоря, только в нем можно чувствовать себя действительно вновь родившимся и, более того, вечно рождающимся – без груза прошлого, но с богатым, как мир, будущим. Только он дарит все радости открытия мира заново, а других в жизни не бывает. Вот за это напоминание о возможности и даже неизбежности тайно праздновать свое вечное рождение я искренне благодарю поздравивших меня.

 


Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

6 мыслей про “Исповедь вновь рожденного