Совесть: категория культуры 24


Выпуск передачи «Тем временем» с Александром Архангельским» (телеканал «Культура») с участием Владимира Малявина


Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

24 мыслей про “Совесть: категория культуры

  • Andrey Novikov

    Не зря китайцы перевели совесть как «доброе сердце». Так оно и есть, в западной цивилизации, т.е. цивилизации Завета, человек все меряет заповедями, и совесть — это доброе сердце, часть подсознания, которое служит западному уму инструментом оценки всех поступков по заповедному эталону. Причем этот эталон Запад считает непознаваемым, в него можно только верить.
    На Востоке не так, потому там нет такой раздвоенности сознания. Может быть благодаря этому там нет и проблемы психических расстройств? Выходит, что сумасшествие — это довесок к совести, если у тебя есть совесть — то ты немного сумасшедший. Недаром западная культура всегда искала нормальность, но ее видимо нет, т.к. в таком контексте нормальным может быть только Давший заповеди, остальные нормальны только в некоторой мере

    • Mamariga Alex

      Подробным исследованиям сумасшествия, то есть его культурных истоков подробно занимался Фуко из современных интеллектуалов. Если свести все к определениям то это у него звучит что вне дискурса нет и объекта.
      Обычными словами сначала появляется теория какого нибудь психического заболевания, а уже после находятся люди, к которым ее применяют. Нет теории сумасшествия — нету самих сумасшедших. И в каждое время это понятие относительно, оно постоянно мутирует. Обычно в наше время мишенью являются люди очень близкие к природе, живущие естественной жизнью; такими например можно считать людей, не вступающих в капиталистические отношения, которые не обменивают свой труд на деньги. Обнаруживая такого человека общество судит его просто за инаковость; интересным вопросом остается а кто субъект этой власти? Кто непосредственно осуждает и выносит приговор этим людям? Как я понял для Фуко понятие власти осталось категорией метафизической, он только указывает на это и делает некоторые выводы, такие как например задача интеллектуала — вскрывать в вещах значения — обличать и критиковать власть в любых ее проявлениях; обнаружить же структуры власти можно везде: например традиционная семья является естественным социальным институтом власти, так как приучает любить тех, кто сильнее. Если вам не слишком понятно что я написал, то не советую читать Фуко, да и вообще ничего похожего на постмодерниский дискурс — лучше литературу.

      А из нее могу посоветовать в первую очередь конечно же «Постороннего» (только в переводе Норы Галь), но это требует детального изучения. Легче «пойдет» не менее гениальное «Жизнь и время Михаэла К» Кутзее.

      • Mamariga Alex

        Еще раз хочу добавить отдельно, что как говорил доктор в программе аборты раньше были дикостью — теперь же когда обществу объяснили что это вполне нормально — это стало повседневностью для большинства; вспомним знаменитый эпизод у Достоевского: сон Раскольникова — там где ему снится, что просто посреди города применяется насилие; Некрасов пишет:

        Вчерашний день, часу в шестом,
        ‎ Зашёл я на Сенную;
        Там били женщину кнутом,
        ‎ Крестьянку молодую.

        Сенная площадь, напомню, — самое многолюдное место, и там так же применяется насилие. Ведь писатели пишут о том, что в принципе могло быть, и неукого в их время не вызывало отвращения, это было в порядке вещей.Сейчас же не мыслимо увидеть посреди улицы не то что издевательство над скажем собакой, но даже труп собаки, неумышленно сбитый машиной.Опять таки бесконечно можно сопоставлять что принято было говорить на людях до, и после сексуальной революции — разные полюса. Культурный код — это вещь, воздействием ее можно искусственно менять, все относительно. Набоков и Де Сад — безумцы для большинства современников (что не мешало продаже их книг), сейчас же вся эта порнография в ходу — большинство находит это естественным. Не внутренняя моральная революция определяет время, а появление нового дискурса изменяет алгоритм поведения людей в их времени (в западном обществе разумеется). Об этом ведь давно писали, задолго до постмодерна. Например Паскаль, а он то жил (!!!) в 17 веке в «Мыслях» пишет так :

        < <Миром правит не общественное мнение, а си­ла. — Но как раз общественное мнение и пускает в ход силу. — Нет, оно — порождение силы. По наше­му общему мнению, мягкотелость — отличное качест­во. Почему? Да потому, что человек, вздумавший пля­сать на канате, всегда один как перст, а я тем временем сколочу банду сильных единомышленников, и все они начнут кричать, что пляска на канате — занятие не­пристойное.>>

        В общем, читайте первоисточники, господа!

        • Mamariga Alex

          Что касается «расстройств психики» — это отдельный вопрос, чисто медицинский, нельзя путать его с другими. Так же, как в свою очередь при рассмотрении вопроса о самоубийстве (что является типичным) нельзя путать его с «расстройствами психики» — это вопрос социологический, а не патологический (явление самоубийства кстати, особенно в Японии — весьма интересный вопрос; достаточно сказать, что из из пяти всемирно признанных японских классиков двадцатого века четверо (Акутагава Рюноскэ (смертельная доза ветронола), Дадзай Осаму (прыгнул в очистник), Мисима Юкио (сделал харакири) и Кавабата Ясунари (отравился угарным газом)) покончили с собой, и лишь Танидзаки Дзюнъитиро благополучно умер своей смертью).

  • Andrey Novikov

    Не зря китайцы перевели совесть как «доброе сердце». Так оно и есть, в западной цивилизации, т.е. цивилизации Завета, человек все меряет заповедями, и совесть — это доброе сердце, часть подсознания, которое служит западному уму инструментом оценки всех поступков по заповедному эталону. Причем этот эталон Запад считает непознаваемым, в него можно только верить.
    На Востоке не так, потому там нет такой раздвоенности сознания. Может быть благодаря этому там нет и проблемы психических расстройств? Выходит, что сумасшествие — это довесок к совести, если у тебя есть совесть — то ты немного сумасшедший. Недаром западная культура всегда искала нормальность, но ее видимо нет, т.к. в таком контексте нормальным может быть только Давший заповеди, остальные нормальны только в некоторой мере

    • Mamariga Alex

      Подробным исследованиям сумасшествия, то есть его культурных истоков подробно занимался Фуко из современных интеллектуалов. Если свести все к определениям то это у него звучит что вне дискурса нет и объекта.
      Обычными словами сначала появляется теория какого нибудь психического заболевания, а уже после находятся люди, к которым ее применяют. Нет теории сумасшествия — нету самих сумасшедших. И в каждое время это понятие относительно, оно постоянно мутирует. Обычно в наше время мишенью являются люди очень близкие к природе, живущие естественной жизнью; такими например можно считать людей, не вступающих в капиталистические отношения, которые не обменивают свой труд на деньги. Обнаруживая такого человека общество судит его просто за инаковость; интересным вопросом остается а кто субъект этой власти? Кто непосредственно осуждает и выносит приговор этим людям? Как я понял для Фуко понятие власти осталось категорией метафизической, он только указывает на это и делает некоторые выводы, такие как например задача интеллектуала — вскрывать в вещах значения — обличать и критиковать власть в любых ее проявлениях; обнаружить же структуры власти можно везде: например традиционная семья является естественным социальным институтом власти, так как приучает любить тех, кто сильнее. Если вам не слишком понятно что я написал, то не советую читать Фуко, да и вообще ничего похожего на постмодерниский дискурс — лучше литературу.

      А из нее могу посоветовать в первую очередь конечно же «Постороннего» (только в переводе Норы Галь), но это требует детального изучения. Легче «пойдет» не менее гениальное «Жизнь и время Михаэла К» Кутзее.

      • Mamariga Alex

        Еще раз хочу добавить отдельно, что как говорил доктор в программе аборты раньше были дикостью — теперь же когда обществу объяснили что это вполне нормально — это стало повседневностью для большинства; вспомним знаменитый эпизод у Достоевского: сон Раскольникова — там где ему снится, что просто посреди города применяется насилие; Некрасов пишет:

        Вчерашний день, часу в шестом,
        ‎ Зашёл я на Сенную;
        Там били женщину кнутом,
        ‎ Крестьянку молодую.

        Сенная площадь, напомню, — самое многолюдное место, и там так же применяется насилие. Ведь писатели пишут о том, что в принципе могло быть, и неукого в их время не вызывало отвращения, это было в порядке вещей.Сейчас же не мыслимо увидеть посреди улицы не то что издевательство над скажем собакой, но даже труп собаки, неумышленно сбитый машиной.Опять таки бесконечно можно сопоставлять что принято было говорить на людях до, и после сексуальной революции — разные полюса. Культурный код — это вещь, воздействием ее можно искусственно менять, все относительно. Набоков и Де Сад — безумцы для большинства современников (что не мешало продаже их книг), сейчас же вся эта порнография в ходу — большинство находит это естественным. Не внутренняя моральная революция определяет время, а появление нового дискурса изменяет алгоритм поведения людей в их времени (в западном обществе разумеется). Об этом ведь давно писали, задолго до постмодерна. Например Паскаль, а он то жил (!!!) в 17 веке в «Мыслях» пишет так :

        < <Миром правит не общественное мнение, а си­ла. — Но как раз общественное мнение и пускает в ход силу. — Нет, оно — порождение силы. По наше­му общему мнению, мягкотелость — отличное качест­во. Почему? Да потому, что человек, вздумавший пля­сать на канате, всегда один как перст, а я тем временем сколочу банду сильных единомышленников, и все они начнут кричать, что пляска на канате — занятие не­пристойное.>>

        В общем, читайте первоисточники, господа!

        • Mamariga Alex

          Что касается «расстройств психики» — это отдельный вопрос, чисто медицинский, нельзя путать его с другими. Так же, как в свою очередь при рассмотрении вопроса о самоубийстве (что является типичным) нельзя путать его с «расстройствами психики» — это вопрос социологический, а не патологический (явление самоубийства кстати, особенно в Японии — весьма интересный вопрос; достаточно сказать, что из из пяти всемирно признанных японских классиков двадцатого века четверо (Акутагава Рюноскэ (смертельная доза ветронола), Дадзай Осаму (прыгнул в очистник), Мисима Юкио (сделал харакири) и Кавабата Ясунари (отравился угарным газом)) покончили с собой, и лишь Танидзаки Дзюнъитиро благополучно умер своей смертью).

  • Andrey Novikov

    Не зря китайцы перевели совесть как «доброе сердце». Так оно и есть, в западной цивилизации, т.е. цивилизации Завета, человек все меряет заповедями, и совесть — это доброе сердце, часть подсознания, которое служит западному уму инструментом оценки всех поступков по заповедному эталону. Причем этот эталон Запад считает непознаваемым, в него можно только верить.
    На Востоке не так, потому там нет такой раздвоенности сознания. Может быть благодаря этому там нет и проблемы психических расстройств? Выходит, что сумасшествие — это довесок к совести, если у тебя есть совесть — то ты немного сумасшедший. Недаром западная культура всегда искала нормальность, но ее видимо нет, т.к. в таком контексте нормальным может быть только Давший заповеди, остальные нормальны только в некоторой мере

    • Mamariga Alex

      Подробным исследованиям сумасшествия, то есть его культурных истоков подробно занимался Фуко из современных интеллектуалов. Если свести все к определениям то это у него звучит что вне дискурса нет и объекта.
      Обычными словами сначала появляется теория какого нибудь психического заболевания, а уже после находятся люди, к которым ее применяют. Нет теории сумасшествия — нету самих сумасшедших. И в каждое время это понятие относительно, оно постоянно мутирует. Обычно в наше время мишенью являются люди очень близкие к природе, живущие естественной жизнью; такими например можно считать людей, не вступающих в капиталистические отношения, которые не обменивают свой труд на деньги. Обнаруживая такого человека общество судит его просто за инаковость; интересным вопросом остается а кто субъект этой власти? Кто непосредственно осуждает и выносит приговор этим людям? Как я понял для Фуко понятие власти осталось категорией метафизической, он только указывает на это и делает некоторые выводы, такие как например задача интеллектуала — вскрывать в вещах значения — обличать и критиковать власть в любых ее проявлениях; обнаружить же структуры власти можно везде: например традиционная семья является естественным социальным институтом власти, так как приучает любить тех, кто сильнее. Если вам не слишком понятно что я написал, то не советую читать Фуко, да и вообще ничего похожего на постмодерниский дискурс — лучше литературу.

      А из нее могу посоветовать в первую очередь конечно же «Постороннего» (только в переводе Норы Галь), но это требует детального изучения. Легче «пойдет» не менее гениальное «Жизнь и время Михаэла К» Кутзее.

      • Mamariga Alex

        Еще раз хочу добавить отдельно, что как говорил доктор в программе аборты раньше были дикостью — теперь же когда обществу объяснили что это вполне нормально — это стало повседневностью для большинства; вспомним знаменитый эпизод у Достоевского: сон Раскольникова — там где ему снится, что просто посреди города применяется насилие; Некрасов пишет:

        Вчерашний день, часу в шестом,
        ‎ Зашёл я на Сенную;
        Там били женщину кнутом,
        ‎ Крестьянку молодую.

        Сенная площадь, напомню, — самое многолюдное место, и там так же применяется насилие. Ведь писатели пишут о том, что в принципе могло быть, и неукого в их время не вызывало отвращения, это было в порядке вещей.Сейчас же не мыслимо увидеть посреди улицы не то что издевательство над скажем собакой, но даже труп собаки, неумышленно сбитый машиной.Опять таки бесконечно можно сопоставлять что принято было говорить на людях до, и после сексуальной революции — разные полюса. Культурный код — это вещь, воздействием ее можно искусственно менять, все относительно. Набоков и Де Сад — безумцы для большинства современников (что не мешало продаже их книг), сейчас же вся эта порнография в ходу — большинство находит это естественным. Не внутренняя моральная революция определяет время, а появление нового дискурса изменяет алгоритм поведения людей в их времени (в западном обществе разумеется). Об этом ведь давно писали, задолго до постмодерна. Например Паскаль, а он то жил (!!!) в 17 веке в «Мыслях» пишет так :

        < <Миром правит не общественное мнение, а си­ла. — Но как раз общественное мнение и пускает в ход силу. — Нет, оно — порождение силы. По наше­му общему мнению, мягкотелость — отличное качест­во. Почему? Да потому, что человек, вздумавший пля­сать на канате, всегда один как перст, а я тем временем сколочу банду сильных единомышленников, и все они начнут кричать, что пляска на канате — занятие не­пристойное.>>

        В общем, читайте первоисточники, господа!

        • Mamariga Alex

          Что касается «расстройств психики» — это отдельный вопрос, чисто медицинский, нельзя путать его с другими. Так же, как в свою очередь при рассмотрении вопроса о самоубийстве (что является типичным) нельзя путать его с «расстройствами психики» — это вопрос социологический, а не патологический (явление самоубийства кстати, особенно в Японии — весьма интересный вопрос; достаточно сказать, что из из пяти всемирно признанных японских классиков двадцатого века четверо (Акутагава Рюноскэ (смертельная доза ветронола), Дадзай Осаму (прыгнул в очистник), Мисима Юкио (сделал харакири) и Кавабата Ясунари (отравился угарным газом)) покончили с собой, и лишь Танидзаки Дзюнъитиро благополучно умер своей смертью).

  • Andrey Novikov

    Alex, что такое, по-вашему, «чисто медицинский вопрос»? Разве психика существует отдельно от организма человека и от социального и культурного контекста, в котором она развивалась?

    • Mamariga Alex

      Не по-моему, или чему либо. Вопрос это комплексный, но в данном случае просто по определению. Некоторые методы, которыми проводится исследование самоубийства далеки о психоанализа, ими не обязательно психологи занимаются. Хотя бы на приведенных мною примерах — если почитать предсмертные записки, и истории жизни великих японских литераторов, то не найдешь, что они не нормальны. Напротив, они до конца логичны, как последователен, и хладнокровен в своих суждениях Калигула в пьесе Камю. Последний кстати написал отличную работу на данную тему «Миф о Сизифе», еще на русском есть работа переводчика Мисимы «Писатель и Самоубийство».

      Ну а к методам, которые описывают самоубийство как исключительно социальное явление например можно отнесть постмодерниских семиотиков, структуралистов. Они изучают знаки, системы знаков, опозиции между знаками. Но этим занимался много раньше тот же Макс Вебер, который говорил, что общество нужно рассматривать как значения, то есть как некие предметы, которые можно зафиксировать, и посчитать. Дюркгейм же изучая явление самоубийства, казалось бы глубоко психологическое явление, укорененное в каких-то личностных структурах подходит к нему тоже чисто социологически, но в отличии от Вебера рассматривает его как значения. Он работает только, с цифрами: с количествами самоубийств в разных странах, пытается определить параметры. Его не интересуют записки самоубийц, мотивация. И он делает вывод, что самоубийство — чисто социальное явление. Так, например больше самоубийств происходит в тех городах, где жизнь динамичнее, где больше социального времени; это города, в которых день длится дольше. Ну а постмодернисты говорят, что и Берегр, и Дюркгейм — оба правы, и рассматривают общество как веще-значения. Этим по сути и занимается современная социология — она рассматривает общество как значения, и как вещи. Их трактаты — «Социальное конструирование реальности», Берегара и Лукмана, есть еще этнологической конструктивизм итд.

      • Mamariga Alex

        Кстати последнее тоже важная вещь. Ведь он (этнологической конструктивизм) по сути вот что говорит: сначала создается Америка, а патом создаются американцы. Не нация делает национализм, а наоборот. Или что такое евреи? Ведь они живут по всей земле, в зависимости от территории проживания имеют уже свои расовые особенности, тем не менее считают себя евреями.
        Или что такое политическая партия? Ведь сначала у них есть только некие значения — партийная идеология, которые патом превращаются в вещи — в структуры власти.

  • Andrey Novikov

    Alex, что такое, по-вашему, «чисто медицинский вопрос»? Разве психика существует отдельно от организма человека и от социального и культурного контекста, в котором она развивалась?

    • Mamariga Alex

      Не по-моему, или чему либо. Вопрос это комплексный, но в данном случае просто по определению. Некоторые методы, которыми проводится исследование самоубийства далеки о психоанализа, ими не обязательно психологи занимаются. Хотя бы на приведенных мною примерах — если почитать предсмертные записки, и истории жизни великих японских литераторов, то не найдешь, что они не нормальны. Напротив, они до конца логичны, как последователен, и хладнокровен в своих суждениях Калигула в пьесе Камю. Последний кстати написал отличную работу на данную тему «Миф о Сизифе», еще на русском есть работа переводчика Мисимы «Писатель и Самоубийство».

      Ну а к методам, которые описывают самоубийство как исключительно социальное явление например можно отнесть постмодерниских семиотиков, структуралистов. Они изучают знаки, системы знаков, опозиции между знаками. Но этим занимался много раньше тот же Макс Вебер, который говорил, что общество нужно рассматривать как значения, то есть как некие предметы, которые можно зафиксировать, и посчитать. Дюркгейм же изучая явление самоубийства, казалось бы глубоко психологическое явление, укорененное в каких-то личностных структурах подходит к нему тоже чисто социологически, но в отличии от Вебера рассматривает его как значения. Он работает только, с цифрами: с количествами самоубийств в разных странах, пытается определить параметры. Его не интересуют записки самоубийц, мотивация. И он делает вывод, что самоубийство — чисто социальное явление. Так, например больше самоубийств происходит в тех городах, где жизнь динамичнее, где больше социального времени; это города, в которых день длится дольше. Ну а постмодернисты говорят, что и Берегр, и Дюркгейм — оба правы, и рассматривают общество как веще-значения. Этим по сути и занимается современная социология — она рассматривает общество как значения, и как вещи. Их трактаты — «Социальное конструирование реальности», Берегара и Лукмана, есть еще этнологической конструктивизм итд.

      • Mamariga Alex

        Кстати последнее тоже важная вещь. Ведь он (этнологической конструктивизм) по сути вот что говорит: сначала создается Америка, а патом создаются американцы. Не нация делает национализм, а наоборот. Или что такое евреи? Ведь они живут по всей земле, в зависимости от территории проживания имеют уже свои расовые особенности, тем не менее считают себя евреями.
        Или что такое политическая партия? Ведь сначала у них есть только некие значения — партийная идеология, которые патом превращаются в вещи — в структуры власти.

  • Andrey Novikov

    Alex, что такое, по-вашему, «чисто медицинский вопрос»? Разве психика существует отдельно от организма человека и от социального и культурного контекста, в котором она развивалась?

    • Mamariga Alex

      Не по-моему, или чему либо. Вопрос это комплексный, но в данном случае просто по определению. Некоторые методы, которыми проводится исследование самоубийства далеки о психоанализа, ими не обязательно психологи занимаются. Хотя бы на приведенных мною примерах — если почитать предсмертные записки, и истории жизни великих японских литераторов, то не найдешь, что они не нормальны. Напротив, они до конца логичны, как последователен, и хладнокровен в своих суждениях Калигула в пьесе Камю. Последний кстати написал отличную работу на данную тему «Миф о Сизифе», еще на русском есть работа переводчика Мисимы «Писатель и Самоубийство».

      Ну а к методам, которые описывают самоубийство как исключительно социальное явление например можно отнесть постмодерниских семиотиков, структуралистов. Они изучают знаки, системы знаков, опозиции между знаками. Но этим занимался много раньше тот же Макс Вебер, который говорил, что общество нужно рассматривать как значения, то есть как некие предметы, которые можно зафиксировать, и посчитать. Дюркгейм же изучая явление самоубийства, казалось бы глубоко психологическое явление, укорененное в каких-то личностных структурах подходит к нему тоже чисто социологически, но в отличии от Вебера рассматривает его как значения. Он работает только, с цифрами: с количествами самоубийств в разных странах, пытается определить параметры. Его не интересуют записки самоубийц, мотивация. И он делает вывод, что самоубийство — чисто социальное явление. Так, например больше самоубийств происходит в тех городах, где жизнь динамичнее, где больше социального времени; это города, в которых день длится дольше. Ну а постмодернисты говорят, что и Берегр, и Дюркгейм — оба правы, и рассматривают общество как веще-значения. Этим по сути и занимается современная социология — она рассматривает общество как значения, и как вещи. Их трактаты — «Социальное конструирование реальности», Берегара и Лукмана, есть еще этнологической конструктивизм итд.

      • Mamariga Alex

        Кстати последнее тоже важная вещь. Ведь он (этнологической конструктивизм) по сути вот что говорит: сначала создается Америка, а патом создаются американцы. Не нация делает национализм, а наоборот. Или что такое евреи? Ведь они живут по всей земле, в зависимости от территории проживания имеют уже свои расовые особенности, тем не менее считают себя евреями.
        Или что такое политическая партия? Ведь сначала у них есть только некие значения — партийная идеология, которые патом превращаются в вещи — в структуры власти.

  • Val Liu

    Кто в лес, кто по дрова. Много интересных мыслей, примеров и наблюдений. Но в целом — поразительная мешанина слов, случайных мыслей и, что еще хуже, заблуждений, категорично выдаваемых за абсолютную истину. Ни попытки найти сообща общее определение совести, ни определить границу между стыдом и совестью. Похоже, только три гостя в студии — бельгиец, Малер, и Великанов — смогли выразить ЧТО есть совесть, её механизм и глобальную роль, упомянув, что это «нормы, записанные в сердце каждого человека» (бельгиец), что ЕСТЬ совесть без христианства, «общая для всех, для кого угодно» (Малер). Только нужно до неё дорасти (Великанов). У Конфуция, китайцев и на Востоке нет совести? Ну, нет совести на Востоке — и баста!.. Простите покорно, Владимир Вячеславович! Я могу понять япониста, который открывает себе это понятие по словарю, но Вас я тут честное слово не понимаю, уж простите покорно. Если уж ссылаться на импровизированные «опросы», как на последний аргумент, то в отличие от Ваших знакомых тайваньцев, мои знакомые китайцы и тайваньцы в голос смеются, когда узнают, что им (всему Востоку!) так лихо отказывают в понимании совести, в наличии совести, угрызений совести… Что такое «диктатура совести»? Да это внутренняя диктатура. Или, как неплохо выразился батюшка, умение внутренне приблизиться к естественному нравственному закону и самому определять свободу своих действий в рамках этого закона. И, уж точно, этот императив присущ не только христианству, но всем культурам, включая древних греков и китайцев. Валентин Лю

  • Val Liu

    Кто в лес, кто по дрова. Много интересных мыслей, примеров и наблюдений. Но в целом — поразительная мешанина слов, случайных мыслей и, что еще хуже, заблуждений, категорично выдаваемых за абсолютную истину. Ни попытки найти сообща общее определение совести, ни определить границу между стыдом и совестью. Похоже, только три гостя в студии — бельгиец, Малер, и Великанов — смогли выразить ЧТО есть совесть, её механизм и глобальную роль, упомянув, что это «нормы, записанные в сердце каждого человека» (бельгиец), что ЕСТЬ совесть без христианства, «общая для всех, для кого угодно» (Малер). Только нужно до неё дорасти (Великанов). У Конфуция, китайцев и на Востоке нет совести? Ну, нет совести на Востоке — и баста!.. Простите покорно, Владимир Вячеславович! Я могу понять япониста, который открывает себе это понятие по словарю, но Вас я тут честное слово не понимаю, уж простите покорно. Если уж ссылаться на импровизированные «опросы», как на последний аргумент, то в отличие от Ваших знакомых тайваньцев, мои знакомые китайцы и тайваньцы в голос смеются, когда узнают, что им (всему Востоку!) так лихо отказывают в понимании совести, в наличии совести, угрызений совести… Что такое «диктатура совести»? Да это внутренняя диктатура. Или, как неплохо выразился батюшка, умение внутренне приблизиться к естественному нравственному закону и самому определять свободу своих действий в рамках этого закона. И, уж точно, этот императив присущ не только христианству, но всем культурам, включая древних греков и китайцев. Валентин Лю

  • Val Liu

    Кто в лес, кто по дрова. Много интересных мыслей, примеров и наблюдений. Но в целом — поразительная мешанина слов, случайных мыслей и, что еще хуже, заблуждений, категорично выдаваемых за абсолютную истину. Ни попытки найти сообща общее определение совести, ни определить границу между стыдом и совестью. Похоже, только три гостя в студии — бельгиец, Малер, и Великанов — смогли выразить ЧТО есть совесть, её механизм и глобальную роль, упомянув, что это «нормы, записанные в сердце каждого человека» (бельгиец), что ЕСТЬ совесть без христианства, «общая для всех, для кого угодно» (Малер). Только нужно до неё дорасти (Великанов). У Конфуция, китайцев и на Востоке нет совести? Ну, нет совести на Востоке — и баста!.. Простите покорно, Владимир Вячеславович! Я могу понять япониста, который открывает себе это понятие по словарю, но Вас я тут честное слово не понимаю, уж простите покорно. Если уж ссылаться на импровизированные «опросы», как на последний аргумент, то в отличие от Ваших знакомых тайваньцев, мои знакомые китайцы и тайваньцы в голос смеются, когда узнают, что им (всему Востоку!) так лихо отказывают в понимании совести, в наличии совести, угрызений совести… Что такое «диктатура совести»? Да это внутренняя диктатура. Или, как неплохо выразился батюшка, умение внутренне приблизиться к естественному нравственному закону и самому определять свободу своих действий в рамках этого закона. И, уж точно, этот императив присущ не только христианству, но всем культурам, включая древних греков и китайцев. Валентин Лю