Новый старый Китай: уроки «мудрой скромности»



Китай и вправду дракон. Меняется быстро, резко и легко, до странности органично. В мой последний приезд в Гуанчжоу, даром что хорошо знакомый мне город, невольно многому удивлялся. Меня обступала современная, динамичная, яркая жизнь. Толпы людей коротали вечера в модных кафе и ресторанах с экзотической кухней. В Фошань, куда я раньше ездил на поезде, давно ходит метро, знаменитый «Храм предков» затерялся среди многоэтажных домов, внутри храма большая экспозиция о местных мастерах ушу (как-никак родина стиля веньчун), а во дворе тренируются крутые парни, их последователи.  Люди сплошь вежливые, в университете дискутируют свободно и серьезно. Преподаватели при деньгах, ездят по миру. Былой бюрократизм испарился, деньги выдают чуть ли не под честное слово. За несколько дней никто вокруг меня не сказал ни слова о политике. О власти КПК и помину нет.  Это мудро. И страшно. Власть наиболее сильна, когда прячется где-то за горизонтом видимой жизни, откуда может присматривать за обществом. Власть не может без границы и тайны. А если она, как заведено на евразийских просторах, лишена внешних ограничителей, то сопротивление пойдет ей только на пользу, будет держать ее в тонусе. Левиафана можно повалить, когда он потеряет берега и благодушно проспит свое счастье. Глядишь, очнувшись в момент внезапно объявившейся угрозы, он обнаружит, что и пошевелиться уже не может…


Но самым большим открытием для меня стала школа, так сказать, нового старого типа, в которой возрождаются традиции обучения, сложившиеся в старом Китае. Она называется «Зал учения Мудрой Скромности». Или даже бери выше: «мудрого смирения». А если совсем точно, то «скромности достойных» («достойные мужи» стоят на ступеньку ниже «мудрецов» и отличаются от них жаждой знаний и вовлеченностью в дела мира). Школа находится на окраине Гуанчжоу, в новом благоустроенном квартале для состоятельных людей, в большом, почти шикарном особняке. Поднимаюсь в гостиную. Меня встречает директор школы Ма Цзыи. Моложав, подтянут, брызжет здоровьем и энтузиазмом. Садимся пить чай, и директор Ма с нескрываемой гордостью рассказывает о своей школе. В ней учится почти сто детей от четырех до пятнадцати лет. Они живут, как принято в Китае, по 4-5 человек в комнате на полном пансионе, лишь изредка навещая родной дом. Приезжают со всех концов Китая. Встают полшестого утра и занимаются с перерывами на еду и отдых до вечера. Им запрещено иметь деньги и айфоны. Обучение в школе стоит недешево: 60 тыс. юаней в год (без малого 10 тыс. долл.), но желающих учиться более чем достаточно.  Кстати, Ма Цзыи сам северянин, из Шаньдуна. Самое интересное, такие школы не имеют лицензии и, соответственно, не могут выдавать дипломов об образовании. Большинство их учащихся получает аттестаты, сдавая экзамены в государственных школах.  Несмотря на спартанские условия жизни, дороговизну обучения и настороженное отношение властей, школы «мудрого смирения» процветают. По всему Китаю их сейчас насчитывается уже около трех тысяч. Получается, что в них учится около 300 тысяч детей. Учитывая их душевную закалку и энтузиазм не такая уж ничтожная сила даже для многолюдного Китая. Учащиеся производят впечатление людей сильно мотивированных, раскованных и уверенных в себе – без всякой показной скромности. Приезжают они, без сомнения, по «идейным» соображениям, да и условия полного пансиона во многих случаях упрощают жизнь их семьям. Аскеза, ставшая привычкой, и глубоко усвоенные навыки учения делают – или сделают – из них чрезвычайно дисциплинированных, волевых и энергичных людей. Они и осознают себя как общественное движение «с миссией». Они уверены, что в них и благодаря им возродится истинный «китайский дух», и мудрость Срединного государства станет всемирной. Что и отражено в девизе этих школ:
Обрати помыслы на благо Неба и Земли!
Посвяти жизнь служению людям!
Ради предков достигни высот в учении!
Проложи путь к благоденствию всех поколений!

  Понятно, почему власти относятся к таким школам если и не враждебно, то не слишком благосклонно (подозреваю, что и с некоторой растерянностью): прямые соперники в борьбе за умы и души, хотя вроде бы придраться не к чему и даже лучших союзников не найти.
Учебная программа в школе «мудрой скромности» составлена по рекомендациям создателя этой системы обучения профессора Ван Цая. Основная часть времени уходит на заучивание наизусть основных конфуцианских канонов, «Дао-Дэ цзина» и «Чжуан-цзы», классических стихотворений, больших фрагментов древних исторических трудов. На уроках английского учат наизусть Шекспира: сонеты и почему-то «Сон в летнюю ночь». В программу входят также отрывки из Платона, Аристотеля, Библии, афоризмы знаменитых философов. После обеда – разучивание комплексов различных школ ушу. Здесь безраздельно властвует сам Ма – обладатель шестого дана в ушу и мастер шаньдунской школы «пружинистые ноги». Ученики могут выбирать себе стили. Заучивание канонов и комплексов ушу дополняется занятиями каллиграфией, китайскими шашками и другими настольными играми. Чтобы усвоить программу в полном объеме требуются, по меньшей мере, 8-9 лет ежедневной и поистине аскетической учебы.


Все же удивительны зигзаги истории: давно ли китайская интеллигенция ругала на чем свет стоит традиционную систему образования в своей стране, называя ее бестолковой, занудной, бесполезной, антигуманной и проч.? А теперь, как говорят англичане, «ботинок на другой ноге».
Что тут скажешь? Первое, что приходит на ум: в «информационной цивилизации», когда техника уже освободила человека не только от тяжелого труда, но и ответственности за мир и, стало быть, морали, ориентация на функциональность знания и навыков попросту изживает себя, становится бессмысленной и даже опасной. Недаром говорят в народе, что нет ничего страшнее, чем «техника в руках дикаря». Тем более техника электронная. И не зря пророчествовал Ницше: «горе тому, в чьем сердце растет пустыня». Важнейшим и даже, может быть, единственным важным качеством человека становится характер, нравственно оправданная дисциплина, духовная чувствительность. Остальное, нравится нам или нет, придется отдать на откуп компьютерам. Можно ли воспитывать нравственность уговорами и всяческой «пропагандой», когда в распоряжении подростка – весь арсенал информационных ресурсов и виртуальных развлечений с их соблазнами? Очень сомневаюсь. Тут как раз не обойтись без обращения к наследию «достойных предков» и притом не на словах, а посредством усвоения их заветов и даже телесного опыта. Аскетизм в учении – залог высокой нравственности.  Очевидно, что педагогика «мудрой скромности» отвечает самым насущным запросам современности. Кроме того, по собственному опыту знаю, что заучивание наизусть в гуманитарном образовании, особенно в изучении иностранных языков, является главным, если не единственным, условием успеха. И сам требую этого от своих студентов. Что касается разучивания комплексов нормативных движений в ушу, то речь идет, по сути, об усвоении или, если угодно, «активации» глубинной матрицы духовно-телесной жизни, некоего целостного и законченного, как в любом ритуале, опыта, так что такие упражнения гораздо ближе собственно умственным занятиям, чем кажется на первый взгляд. Во всяком случае они несравненно осмысленнее занятий физкультурой в виде прыжков через козла и висения на кольцах.  В перспективе, пусть и отдаленной, они ведут к выработке прочного синтеза духовной и физической деятельности.


Отдельный вопрос, насколько применима методика «мудрой скромности» в других странах? Даже, как выяснилось, мои тайваньские студенты относятся к ней скептически. Перспектива жить без денег и смартфона пугает этих детей «развитой демократии». А Россия? Столь же очевидного и принимаемого всеми корпуса канонов в нашей стране нет. Учить наизусть всего Пушкина, Лермонтова и далее по списку? Почему бы и нет? Есть и некоторые аналоги китайских систем боевых искусств, хотя и не столь разработанные. В общем, тут еще много неясного. А главное, у русской и китайской культур очень разные психические субстраты. Гуманизм русской классики, имеющий, бесспорно, мировое значение, сложился на мелодраматической, даже сентиментальной основе, которая чужда душевному типу китайцев. Но он в равной мере устремлен к всечеловеческому началу в личном бытии.
Да, неясностей много. Но ведь это не повод для того, чтобы отворачиваться от серьезных педагогических экспериментов в других странах. Проблемы-то у современного человечества общие, и искать ответы на них тоже нужно сообща. Так что присмотреться внимательнее к школам «мудрой скромности» было бы очень полезно.